• 22 Aug 2019
  • КИЕВ:
     19°С 
  • USD 25.2044
  • EUR 27.987
  • Февраль 27th, 2019
  • 5

Евгений Мураев: «Кто-то тратит на выборы, а мы работаем на продвижение смыслов»

— Два с половиной года назад в интервью вы сказали, что если когда-нибудь все-таки станете президентом, то только для того, чтобы упразднить эту должность. Ваши планы не изменились?

— В целом не изменились. Но для начала надо будет изменить ключевые вещи, используя возможности президентской должности. В первую очередь — провести референдум по главным вопросам, которые разделяют Украину.

Первый из них — выбор «Россия или Европа», который нам постоянно навязывали, но которого на самом деле не существует.

Второе — принять закон об оппозиции, чтобы передать функции контроля над властью тем, кому интересно его обеспечить.

И третье — навести порядок на улицах, заставить уважать Конституцию и закон. После этого уже можно проводить конституционную реформу, оставив президенту ритуальные функции. Например, как в Германии. А регионам дать ровно столько свободы, сколько они могут унести в рамках государства. В первую очередь — свободу самим решать на местных референдумах вопросы языка, религии, переименований, отобрав у политиков возможность спекулировать на этих темах.

— Децентрализация в Украине уже идет, и проводит ее Петр Алексеевич.

— У него другая децентрализация, сходство только в названии. Настоящая — это когда в центре должны остаться МИД, армия, финансовая система, управление госмонополиями. Все остальное нужно отдавать на места. Громады должны решать, сколько им нужно школ и больниц, как управлять своими деньгами, когда и по какому вопросу провести местный референдум. Выборная исполнительная власть, выборные суды. Полиция тоже должна быть муниципальной.

«Не разделяю политику власти»

— Раньше вас называли сепаратистом и агентом Кремля, теперь, после создания партии «Наши», — проектом Банковой (улица в Киеве, на которой расположена Администрация президента Украины. — Ред.). Так все-таки вы кто? 

— Сепаратистом я был только потому, что категорически не разделяю политику, которую проводит власть, и с самого начала жестко ее критиковал, представляя мнение своих избирателей и земляков. А термин «проект Банковой» возник, когда началось дробление на бело-голубом фланге. Бывшие коллеги, у которых есть проблемы роста и доверия к ним людей, пытаются таким образом сыграть в свою пользу. Но это им не очень помогает, потому что выглядит глупо.

Кто в принципе может быть проектом Банковой? Тот, кто ей выгоден, и тот, у кого общий бизнес с гарантом. Самым выгодным вариантом там всегда считался второй тур с Бойко, а общий бизнес — с Медведчуком и другими олигархами.

— Разрыв с бывшим партнером по партии «За життя» прошел болезненно? Как поделили организации и наследие?

— С нами ушли почти все организации — харьковская, одесская, сумская, днепропетровская, часть западных областей, хотя Рабинович утверждает другое. Люди не захотели работать в проданной без их согласия партии. Кроме того, они понимали, что объединение с Медведчуком и Левочкиным для них неприемлемо.

Если помните, партия «За життя» как раз была создана нами потому, что мы выступили против той политики, которую проводил Оппозиционный блок в парламенте, демонстрируя голосованием лояльность к власти. А тут уже не лояльность, а полное и всестороннее сотрудничество, в том числе с телеканалами 112 и NewsOne.

— Вы говорили об этом с Вадимом Рабиновичем?

— Конечно, неоднократно. И с Медведчуком тоже. Но у них были другие приоритеты, в первую очередь бизнес и отличные от нас планы на жизнь. А я хочу жить в другой Украине, которую не стыдно оставить детям, и «план Порошенко» означает продолжение войны и конец всем надеждам на лучшую жизнь. Так что мы пойдем другим путем, как говорил классик.

— Порошенко?

— Нет, Владимир Ильич Ленин.

Когда заговорит по-украински

— Кроме вас еще 43 человека на этих выборах стали кандидатами в президенты. Часть фамилий раньше никто и не слышал. Как думаете, почему так много желающих?

— Все просто: технические участники будут обеспечивать представительство в интересах отдельных кандидатов. Новый Закон о выборах предполагает, что каждый претендент может иметь своего человека на избирательном участке. Скорее всего, это будут сетки, которые обеспечат защиту результатов или фальсификацию для Тимошенко и Порошенко.

— Лично у вас какие цели и задачи на этих выборах? 

— Максимально использовать возможности избирательной кампании, чтобы донести свои идеи. Наладить контакт с избирателями. В новостные блоки и на прямоэфирные передачи нас не пускают, но хотя бы какие-то вещи можем донести в рекламе.

Давайте откровенно: чтобы построить политическую партию — мощную, настоящую, правильную, необходимо пройти несколько электоральных циклов, начиная с президентской кампании. Только после местных выборов, когда будет сформирована вся политическая вертикаль, можно сказать, что партия состоялась.

— Какой результат показывают вам последние соцопросы?

— Большинство из них проводятся в кабинетах заказчиков, поэтому мы проводим свои исследования — альтернативные. У нас одинаковые цифры рейтинга с Бойко, около 6%, но этого все равно недостаточно. Однако я понимаю, что, с одной стороны, социологи не доезжают до сел и малых городов. А с другой — 30% не отвечают на вопрос, за кого они. Уверен, что это люди, которые поддерживают оппозиционных политиков, просто боятся говорить, что они против власти.

— Как избирателей юго-востока делить будете? 

— Это политтехнологи пытаются нас все время запихнуть в какую-то узкую географию. Мол, нужен «единый кандидат от юго-востока». Но президент не может быть представителем части страны! Жизненные интересы у жителей Львова и Донбасса на самом деле одинаковые, и жить мы все хотим в большой единой стране. Разделяет не язык, а то, что ты говоришь.

О языке 

— Евгений, вы родились в Украине, столько лет в политике, вы же знаете украинский язык? 

— Конечно, все наше поколение двуязычно.

— Но в жизни не разговариваете?

— Не разговариваю в эфирах. Здесь принципиальная позиция. Русский язык попран в правах, ограничен квотами, людей загоняют в рамки идеологии, а я против этого. Государственный язык — это язык общения гражданина с державой, а не инструмент насилия. На государственной должности я буду говорить по-украински. Кстати, у нас мало кто из политиков хорошо владеет украинским. Буду говорить красиво — и это будет сюрпризом.

— Когда ждать сюрприз?

— Очень скоро. После победы.

— Обязательный вопрос для участника выборов: откуда у вас деньги на предвыборную кампанию?«Приглашаю конкурентов на дебаты»

— Это мои собственные деньги, средства семьи и единомышленников.

— Среди ваших единомышленников есть олигархи? 

— Нет, иначе вы бы меня видели во всех новостях. Мне закрыт вход на все центральные телеканалы, ими управляет либо президент, либо люди, которые находятся с ним в партнерских отношениях и которые двигают свои политические проекты. По содержанию эфиров легко понять, за кем стоят олигархи. Например, на «Интере», 112, NewsOne — Бойко и его «главный враг» Порошенко в равных долях.

— Но вы можете выступать в эфире телеканала «Наш»…

— Могу, но не злоупот­ребляю, прихожу раз в неделю, не чаще остальных.

— Говорите перед эфиром ведущим и редакторам: только будьте со мной построже (шутка)?

— Они сами не сдерживают себя и перебивают меня чаще, чем остальных. (Смеется.) Наверное, комплексуют, чтобы никто не решил из телезрителей, что ко мне какой-то особый подход. Они же молодые, у них амбиции. Я им не мешаю. Команда канала классная, уникальная. Она уже показала свою эффективность один раз, покажет и второй.

— А кто у вас на канале из политиков еще в эфире?

— Власть к нам не ходит, потому что, как они говорят, мы «ватный» телеканал, который финансирует сепар Мураев. Хотя на самом деле они не ходят, потому что боятся некомфортных вопросов. Зато все остальные политики ходят к нам с удовольствием.

— То есть, если к вам на канал «Наш» придет Юрий Бойко или кто-то из других кандидатов, вы предоставите им эфир?

— Предоставят. А еще лучше устроить с ними дебаты.

— Это приглашение? 

— Да, причем абсолютно всем.

— Кстати, канал уже получил лицензию на вещание? 

— Лицензия есть. Но Нацсовет уже два с половиной месяца не рассматривает документы на изменение программной концепции. Как и другие документы. Вместо этого Нацсовет, давно превратившийся в орган политической цензуры, назначает мониторинги и проверки, пытаясь лишить нас права вещания.

«Провокации устраивают сами кандидаты»

— На чем построена ваша предвыборная кампания? 

— Максимально возможным количеством способов доносить до людей наши идеи, пути выхода из ситуации, новый проект страны.

— В регионы пускают?

— А кто может не пустить?

— Некоторых не пускают. Зеленкой могут облить. У вас такого опыта нет?

— Был, в 2014 году, со спины обрызгали. Знаете, мне иногда кажется, что половину всех этих мероприятий, срывов, провокаций устраивают сами кандидаты, чтобы сделать больше инфоповодов. Реальных оппозиционеров мало, поэтому нет смысла срывать их встречи, они полезны власти.

— То есть вам везде рады? 

— Люди — да. А «патриоты» однажды сорвали встречу в Одессе. Перекрыли входы, не пускали людей. Нацполиция и прокуратура ожидали, что мы будем драться, начнется патриотический угар с долгими последствиями, но мы тоже понимали, что нас тянут на провокацию. Понятно, что и в бюджетные учреждения не пускают, собрать какой-то киноконцертный зал невозможно, как правило, это коммунальная собственность, а сейчас все мэры на крючке…

— Но все-таки затраченные средства на предвыборку стоят полученного результата?

— Кто-то тратит на выборы, а мы работаем на продвижение смыслов. Например, пять лет назад только я говорил о нейтралитете, о внеблоковом статусе. Сейчас об этом уже 40% людей говорят. Есть, конечно, какие-то атрибуты кампании, которые меня самого раздражают, билборды или политические ролики. Когда я себя вижу, мне некомфортно. Политика в целом некомфортная вещь, но нужно делать то, за что взялся.

— Ваши дети, когда видят вас на билбордах, как реагируют?

— Бурно обсуждают, для них необычно видеть папу в рекламе.

— Идеологически согласны (шутка)?

— Не возражают. Хотя вся эта кампания накладывает отпечаток на их образ жизни с точки зрения безопасности.

— В прошлом году обсуждали ваше семейное положение. В СМИ появилась информация, что вы развелись.

— Я в разводе уже 2 года. Но с Валерией у нас прекрасные отношения, мы воспитываем детей, дружим, помогаем друг другу во всем. Она возглавляет областную организацию партии «Наши» в Харьковской области. То, что пытаются изобразить недруги о моей личной жизни, — полный бред.

— Как вы оцениваете последнее голосование в ВР о закреплении в Конституции блокового статуса, курса на ЕС и ­НАТО? «Прямо называю вещи своими именами»

— Никто не говорил, что там сидят умные люди. Глупо вносить изменения в преамбулу спустя 23 года. Особенности внешнеполитического курса страны определяются первым разделом статьи 18 Конституции Украины, и там есть слова о национальных интересах. ЕС и НАТО им не соответствуют. Но в любом случае, чтобы внести изменения, нужно проводить всенародный референдум. Власть прекрасно понимает, что не сможет. Поэтому это голосование в Раде — очередной политтехнологический ход Порошенко. И в эти капканы попали абсолютно все, включая Тимошенко.

В 1917 году все технологии звучали просто и понятно: землю — крестьянам, фабрики — рабочим. Сейчас землю не обещают, упрощение другое: Россия — агрессор, Крым наш. Все вмещается в два слова. Люди руководствуются эмоциями, а надо включать мозги. НАТО означает продолжение войны. ЕС — закрытие российских рынков, а мы объективно не сможем прожить без рынков стран СНГ.

Из Украины строят анти-Россию, а не суверенное, свободное, экономически сильное государство. Мы превращаемся в сырьевой придаток. Когда говорят «аграрное будущее Украины», всегда улыбаюсь. Назовите мне хоть одну аграрную суперстрану. Мы должны быть индустриально развиты.

— Вы же в санкционном списке России?

— Почти. Если не обращать внимания на курьезные ошибки с годом моего рождения и городом, которого нет на карте мира, то в принципе я в санкционном списке.

— Пробовали проверить на личном опыте, как он работает — этот список?

— У меня нет бизнес-интересов или активов в России, а это экономические санкции. Некоторые коллеги из списка летали по личным вопросам — без проблем. А после нашей победы наши соседи будут вести переговоры со всеми конструктивными силами, нацеленными на мир. Тогда и проверим.

— Как вы считаете, можно ли навести порядок на улицах и главное, как быстро? 

— Монополия на насилие должна принадлежать государству. Мы платим налоги, чтобы был порядок. А эта власть просто не в состоянии его наводить.

Нападение на райотделы милиции — бандитизм чистой воды, у которого, безусловно, есть заказчики. И мы же все прекрасно понимаем, что происходит. После заявления министра внутренних дел о том, что фальсификации на выборах будут пресекаться, его начинают загонять в угол при помощи С14. А полиция тут же начинает приносить извинения, объяснять, что они «тоже бандеровцы»…

Это просто стыдно. Тем более что полицейские действовали в рамках закона, их нужно было наградить за то, что впервые в истории постмайданной Украины они поставили на место тех, кто закона не признает.

— У вас тоже возникают время от времени скандалы из-за резких высказываний. Сколько против вас открыто дел?

— Конституция и Закон о статусе народного депутата позволяют мне говорить то, что я думаю. А дел много. По всем ним мы с адвокатами делали экспертизы, в том числе и лингвистические, и доказывали несостоятельность обвинений, глупость заявителей и некомпетентность правоохранительных органов.

Главное, что я всегда держался своей позиции и взглядов не менял. Я прямо называл вещи своими именами и говорил правду тогда, когда это было опасно и все сегодняшние «оппозиционеры» сидели очень тихо. Мало кто из политиков может сказать о себе то же самое.

«Название «Наши» придумал сам»

— Кто придумал название партии «Наши»? И что оно означает?

— Придумал сам. Во-первых, всегда есть простой вопрос: ты за наших или за этих? Во-вторых, очень легко работать с идеологией. Тем, у кого общее с нами видение мира, не нужно объяснять, что такое наши ценности, наши праздники, наша Победа.

И я бы очень хотел, чтобы все наши объединились ради возвращения политического баланса. Пока был баланс и в культурных, и в исторических особенностях, страна сохраняла границы 1991 года. После перекоса в сторону западноукраинского национализма, который был заметен уже зимой 2014 года, случилась аннексия Крыма и конфликт на востоке. Страну уже тогда жестко поделили, и мы лишь констатируем данность: предлагаем всем нашим защитить свое.

— А сколько их, «наших»? Точнее, ваших.

— Много. Мы изначально, если помните, повесили самое дорогое в моей жизни объявление на бордах, когда собирали людей. Реакция изумила: телефоны просто раскалились. Всем сторонникам мы рады, хотя очень тщательно проверяем каждого и на региональных уровнях, и на центральном, чтобы не пустить в свои ряды людей с сомнительной репутацией и нехорошим прошлым.

— Политический опыт при наборе команды играет значение? 

— Тут больше не политический опыт должен быть, а управленческий. В нашей команде много людей из исполнительной вертикали, которые были люстрированы этой властью. А хорошие специалисты не растут на деревьях, они должны проходить большую жизненную школу и иметь опыт.